Добо пожаловать, Гость!
"Ճանաչել զ`իմաստութիուն և զ`խրատ, իմանալ զ`բանս հանճարոյ"
Մեսրոպ Մաշտոց, 362 - 440 մ.թ

"Познать мудрость и наставление, понять изречение разума"
Месроп Маштоц, создатель армянского алфавита, 362 - 440 г. от Рождества Христова.
Главная » 2016 » Май » 28 » Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Мейяфарикинская макама (двадцатая).
20:00
Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Мейяфарикинская макама (двадцатая).
Рассказывал аль-Харис ибн Хаммам:
— В город Мейяфарикин приехал я не один: были со мною друзья мои верные, советчики нелицемерные, не спорщики в пустом разговоре, а те, кто делит с тобой и радость и горе, ничего в потемках души не таящие, товарищи настоящие,— с ними ты точно в доме родном с матерью и с отцом.
Когда мы верблюдов остановили и движенье отдыхом заменили, обещали верность друг другу хранить и на чужбине надежной опорою быть. Определили мы место сбора для ежедневного разговора, чтобы утром и вечером нам сходиться и новостями делиться. Вот как-то раз в нашем собранье привычном появился гость необычный: в речах своих был он смел, громко приветствовал нас, а голос его звенел, словно владел он чарами колдунов или вышел охотиться на львов. После приветствия он сказал:

Внемлите мне, ведь поученье это
Достойно вдохновения поэта.

Когда был молод, я знавал героя,
Пред кем смолкали всех врагов наветы.

Каким бывал оп твердым в наступленье —
Шел не колеблясь и не знал запрета!

И, нападая, пробивая бреши,
Всю ночь он мог сражаться до рассвета!

Сдавались все противники, окрасив
Его копье кроваво-красным цветом.

Он брался одолеть любую крепость
С глухой стеной без малого просвета,

На приступ храбро шел — и не бывало,
Чтоб он хоть раз не выполнил обета.

Ах, сколько он провел ночей прекрасных,
Плащом веселой юности одетый!

Ласкал красавиц, и они ласкали,
Его любовной щедростью согреты.

Но год за годом сила иссякала,
И появились старости приметы:

Он жалким стал, совсем не мог подняться,
Друзья его рассеялись по свету,

С красавицами он давно расстался,
Не звал их и от них не ждал ответа.

Не помогли больному заклинанья,
Бессильны были всех врачей секреты.

Судьба сурова — не дает пощады,
Разит и жизнелюбца и аскета.

Лежит мертвец, одеждою прикрытый,
И даже савана бедняге нету!


Кончив, он зарыдал неукротимо — так горюет любящий о любимом. Когда же слезы перестали литься из его глаз и котел его горя погас, он сказал:
— О щедрости высшие образцы, для просителей милостивые отцы! Клянусь Аллахом, я не солгал, рассказал лишь то, что своими глазами видал. Если бы ветвь моя не увяла, если б туча моя хоть каплю дождя давала, я бы знал, как мне следует поступить, никого бы не стал просить. Но как взлетишь, если крыльев тебе не дано! О Аллах! Неужели быть неимущим грешно?!
Говорит рассказчик:
— И стали люди тихонько меж собой говорить — советоваться, как поступить, и шептаться — на что им решаться. Он подумал, что мы не желаем брать на себя никаких обязательств или потребуем у него доказательств, и сказал нам:
— О миражи, обманно манящие, о каменья, лживо блестящие! Откуда эти сомнения без стыда и стеснения? Словно хочу я от вас золота целый мешок, а не ткани жалкий кусок! Словно прошу покрывалом Каабу (1) покрыть, а не саван — покойника похоронить! Позор тому, чьи руки будут сухими (2), а скалы останутся нагими!
Роса красноречия была на его устах и привкус горечи — в его пространных речах. Уделил ему каждый сколько мог — от своей бедности жалкий клок, боясь, что после росы его красноречие ливнем польется и тогда уж нам плохо придется.
Сказал аль-Харис ибн Хаммам:
— Этот проситель стоял позади, за мною, скрываясь от глаз моих за моею спиною. Друзья отвалили ему подарков полную меру, и я захотел последовать их примеру: снял перстень с руки, обернулся, на просителя оглянулся и глазам своим поверил с трудом: это был серуджиец, что давно мне знаком. Догадался я, что его рассказ полон лживых прикрас, что силки он искусно раскинул для нас. Но я не стал его выдавать, пред всеми пороки его обнажать,— бросил перстень ему — мое приношенье — и сказал:
— Это плакальщицам на угощенье!
Он воскликнул:
— Аллах да пребудет с нами! Пусть не погаснет твоего благородства пламя!
Потом, как обычно, прощаясь, заторопился и прочь напрямик пустился. А мне захотелось узнать наконец, что у него за мертвец. Разжег я поспешности огонь и пустился бежать, как резвый конь. Пробежал я сколько летит стрела (3), и добыча от меня не ушла: Абу Зейда мне удалось найти и, ухватив за одежду, удержать его на пути. Я сказал:
— Клянусь Аллахом, от меня не найдешь защиты, пока но покажешь, где твой мертвец, одеждой прикрытый?
— Взгляни! — спокойно сказал греховодник старый и приспустил свои шаровары.
Я воскликнул:
— Погубит тебя Аллах, бесстыдный злодей! Как ты смел обмануть достойных людей?
И побрел я к друзьям обратно, как разведчик, добывший весть неприятную. Рассказал им честно все, что узнал, не приукрашивал и не скрывал. А друзья мои долго хохотали и злосчастного мертвеца проклинали.

Примечания.

1 Покрывало Каабы — покрывало из черной парчи с вытканными кораническими изречениями, имеющее хлопчатобумажную подкладку. Оно ежегодно сменяется. Снятое с Каабы покрывало разрезается на части и раздается паломникам.
(2) ...чьи руки будут сухими...— т. е. кто поскупится дать что-нибудь (ср. примеч. 3 к макаме 7).
(3) ...сколько летит стрела...— «Полет стрелы» — мера расстояния, составляющая ок. 150 м.
Категория: Мудрость - Здоровье Души | Просмотров: 1621 | Добавил: davidsarfx | Теги: новелла, арабская, Макамы, Аль-Харири, легенда, сказка, мудрость, Средневековая, Сказание, Восток | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar