Добо пожаловать, Гость!
"Ճանաչել զ`իմաստութիուն և զ`խրատ, իմանալ զ`բանս հանճարոյ"
Մեսրոպ Մաշտոց, 362 - 440 մ.թ

"Познать мудрость и наставление, понять изречение разума"
Месроп Маштоц, создатель армянского алфавита, 362 - 440 г. от Рождества Христова.
Главная » 2016 » Май » 28 » Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Тайбийская макама (тридцать вторая).
18:02
Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Тайбийская макама (тридцать вторая).
Рассказывал аль-Харис ибн Хаммам:
— Когда завершил я все, что в хаджже делать положено, и выполнил то, что на паломника Аллахом возложено, от нерадивых я решил отличиться — могиле посланника светлого поклониться, отправиться в Город пророка (1), именуемый также Тайба, вместе с сынами племени шайба. Но мне говорили, что дороги туда опасные, что арабы священных городов меж собою заводят ссоры ужасные. Начались тут сомнения и колебания, упование сменяло отчаяние, желание нас вперед подгоняло, опасение — за руки хватало. Наконец мое сердце благочестию подчинилось и наше дело решилось: снарядил я верблюда быстроходного для путешествия богоугодного, и в доброй компании напрямик мы пустились в путь, ни днем ни ночью не давая себе отдохнуть.
Утомившись, мы сбросили свой скарб на стоянке племени харб, а этого племени сыны только что вернулись с войны. Искали мы, где бы шатры разбить и сладкой водою жажду свою утолить, вдруг видим: люди бегут, словно толпа неверных устремилась к святилищу идолов своих скверных. Мы глядели и удивлялись, что случилось — у бегущих справлялись и узнали, что в стойбище прибыл к ним знаменитый факих, что повсюду весьма ценим. Сказал я спутникам:
— Пойдем за ними, не будем в этом стане чужими. Быть может, получим мы разъяснение, где погибель, а где спасение, где верный путь, а где заблуждение.
Они ответили:
— Коль зовешь — мы идем за тобой! — и вместе двинулись за толпой. Когда все сошлись и стало тихо, мы хорошенько разглядели факиха — и узнал я в нем Абу Зейда, обманщика и хитреца, любителя острого словца. Ноги поджав, он сидел на холме, закутавшись в плащ и в огромной чалме. Люди плотным кольцом его окружали и глаз с него не спускали. А он говорил:
— Готов разрешить я задачи самые трудные, разъяснить вопросы самые смутные. Клянусь тем, кто над нами небеса расстелил и названьям предметов нас научил, я самый великий факих на свете, предо мною другие — как малые дети!
Тут выступил некий юноша — храбро, словно орел,— и речь такую повел:
— Знавал я факихов весьма ученых, к величайшей мудрости приобщенных; из их досточтимых мнений позаимствовал я шестнадцать решений (2). Если ко лжи отвращение ты питаешь и добыть от нас пропитанье желаешь, то верно реши все мои задачи — ничего от нас не получишь иначе!
Ответил старик:
— Аллах велик! Он откроет мне скрытое, напомнит забытое. Задавай же вопросы скорей, посмотрим, что ты там выучил от своих ученых мужей.
Сказал ему юноша:
— Отвечай-ка без промедления: допустимо ль привратнику ключи использовать при омовении (3) ?
Абу Зейд ответил:
— Допустимо; это легко, если они недалеко.
Спросил юнец:
— Допустимо ль художнику без кисти свершить омовение — каково об этом твое суждение? (4)
Абу Зейд ответил:
— Неудивительно, что подобное омовение недействительно.
— А каково твое мнение о землекопе, забывшем лопатку при омовении? (5)
— Его омовение не годится — еще раз придется землекопу помыться!
— А если гончар о чашке забудет? (6)
— И его омовение недействительным будет.
— А если стопами поэт пренебрегает? (7)
— При таком омовении чистоты он не достигает.
— Дозволен ли мусульманину напиток пенный (8)?
— Да, коль источник его но течет из геенны.
— Хорошо ли бедному отказать (9)?
— Да, то, что от бедности будет его спасать.
— Допустимо ли скопить (10), а потом женить?
— Нет уж, так поступать не положено — запрещение строгое на это наложено.
А теперь отвечай мне живо: дозволена ль мусульманину нажива (11)?
— Да, ведь если ловля ведется, никто без нее не обойдется.
— Еще скажи без оговорок и смело: творить (12) — запретное ли для мусульманина дело?
— Если строит он дом или хлеб печет, в День Суда он за ЭТ0 не будет давать отчет.
— Дозволен ли мусульманину обмер (13)?
— Да, есть тому не один пример.
— Хорошо ли благочестивому мешать (14)?
— Да, чтобы каша его не начала пригорать.
— А можешь сказать, дозволено ли мусульманину убивать (15)?
— Да, если он строит дом и хочет, чтоб не было пыли в нем.
— Еще попрошу у тебя указания: допускает ли Аллах надувание (16)?
— Да, если в море корабль плывет и ветер попутный его несет.
— А теперь спрошу я тебя такое: порка (17) — дело хорошее или злое?
— У портного бывают случаи, когда порка — самое лучшее.
— Еще ответом ты нас можешь утешить: дозволено ли ни в чем не повинного мусульманина вешать (18)?
— Да, если ты сможешь такие весы раздобыть, чтобы мусульманина на них взгромоздить.
Тут юноша, который вопросы ему задавал, сказал:
— Как прекрасны море неисчерпаемое и знание, никаким испытанием не истребляемое!
Потом замолчал, как будто смутился или внезапно дара речи лишился. Абу Зейд подождал, затем сказал:
— Ну, продолжай свое испытание, до каких же пор будет длиться молчание?
Тот ответил:
— В моем колчане уже не осталось стрел, да и кто твое солнце погасить бы сумел, воссиявшее ярко на небосводе? Расскажи ты нам лучше о твоей семье и твоем народе.
Абу Зейд в ответ громко стихи запел — словно тут же их сложить сумел:

Я — испытанный ученый,
Муж, никем не превзойденный,

Но скитаюсь я по свету,
Крова и родных лишенный.

Нет, не даст тебе отрады
Рай, от дома отдаленный!


Затем сказал:
— О Аллах, нас пустивший по праведному пути и позволивший других за собою вести! Этим людям внуши ты верное направление и умение воспринимать наставление!
Поклонились люди ему до земли, пригнали стадо верблюдов и красивую девушку привели, просили о них не забывать и время от времени навещать. Абу Зейду только того и надо: погнал он перед собою стадо, невольницу прихватил и вскоре вернуться к ним посулил.
Говорит аль-Харис ибн Хаммам:
— Тут я встал ему на пути, мешая уйти: «Пустым острословом привык я тебя считать, когда же успел ты факихом стать?» А он, поколебавшись для виду, пропел мне такую касыду:

Для каждого дела одежда своя —
Изменчива жизнь, неверна, как змея.

Кто встретится мне — с тем всегда обхожусь
Согласно законам его бытия:

С певцом — упиваясь напевным стихом,
А с пьяницей — чашу хмельную пия.

То слезы заставлю я литься из глаз,
То души потешит вам шутка моя.

Речистость моя — угощенье ушам,
Строптивого сдержит она, как шлея.

Рука моя строки как золотом шьет —
Найдется ль искуснее в мире швея?

Я истины солнце из туч вывожу —
Пусть светит, сиянья от нас не тая!

Слова мои столько пленили сердец,
Оставивши след, как удары копья!

Я столько прекрасных касыд сочинил,
И тайно и явно героев хваля!

Но против меня разжигает войну
Судьба, своим жаром жестоко паля,—

Теперь я — как Муса в Египте; и то
Терпел от Фирауна он меньше, чем я (19).

Коварно судьба меня бедами бьет,
Губя мои силы, виски мне беля.

Что тягостно мне — то приблизит она,
Тому, что люблю, отдалиться веля.

Я плачу, а злобный безжалостный рок
Смеется, одни лишь печали суля.


Я сказал ему:
— Ты судьбу не кори, а лучше того благодари, кто увел тебя с пути злодея Иблиса на путь благородного Ибн Индриса!
Он ответил:
— Хватит впустую болтать, завесу не стоит приоткрывать. Отправимся лучше к могиле пророка — от этого будет больше прока. Попробуем святостью освятиться и от грязи грехов освободиться.
Я возразил:
— Пойду за тобой, куда велишь, если ответы свои разъяснишь.
Абу Зейд откликнулся:
— Внимательно слушай, мое толкование исцелит твою душу, все загадки тебе разъяснит, все неясности устранит.
Говорит рассказчик:
— И когда он тучи передо мной рассеял, туман развеял, возложили мы седла верблюдам своим на спины и отправились в сторону Медины. А во время пути по пустынным просторам развлекались приятным разговором. От дорожных тягот беседоп я отвлекался, так что долгий путь коротким мне показался. Когда же в Медине мы очутились, могиле пророка поклонились и отбыли там положенный срок, разошлись — он на запад, а я на восток.

Примечания.

(1) Город пророка — Медина.
(2) ...позаимствовал я шестнадцать решений.— В подлиннике приводятся 100 шуточных вопросов и ответов, основанных на игре слов, передача которой представляет большие трудности, поэтому во избежание излишних натяжек переводчик ограничился шестнадцатью «решениями».
(3) ...допустимо ль привратнику ключи использовать при омовении? — Этот и все следующие вопросы основаны на игре слов. В данном случае слово «ключи» употреблено в значении «источники». Омовение — имеется в виду ритуальное омовение перед молитвой.
(4) ...без кисти свершить омовение...— Имеется в виду кисть руки.
(5) ...забывшем лопатку при омовении? —Имеется в виду лопаточная кость.
(6) ...о чашке забудет? — Имеется в виду коленная чашечка.
(7) А если стопами поэт пренебрегает? — Имеются в виду стопы ног.
(8) Напиток пенный — не обязательно вино, как можно подумать в первый момент, а любая пенящаяся вода (например, в ручье).
(9) ...бедному отказать? — Здесь «отказать» употреблено в значении «завещать».
(10) «Скопить» здесь употребляется в значении «оскопить», лишить мужского достоинства.
(11) «Нажива» здесь употребляется в значении «приманка».
(12) «Творить» здесь употребляется в значении «приготовлять (известь, тесто и т. п.), размешивая с чем-либо жидким».
(13) «Обмер» здесь употребляется в значении «измерение».
(14) «Мешать» здесь употребляется в значении «перемешивать».
(15) «Убивать» здесь употребляется в значении «утрамбовывать».
(16) «Надувание» здесь употребляется в значении «наполнение воздухом».
(17) «Порка» здесь употребляется в значении «распарывание».
(18) «Вешать» здесь употребляется в значении «взвешивать».
(19) ...я — как Муса в Египте; и то Терпел от Фирйуна он меньше, чем я,— Намек на библейскую легенду о Моисее и его борьбе с фараоном, неоднократно использованную в Коране.
Категория: Мудрость - Здоровье Души | Просмотров: 1610 | Добавил: davidsarfx | Теги: новелла, арабская, Макамы, Аль-Харири, легенда, сказка, мудрость, Средневековая, Сказание, Восток | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar