Добо пожаловать, Гость!
"Ճանաչել զ`իմաստութիուն և զ`խրատ, իմանալ զ`բանս հանճարոյ"
Մեսրոպ Մաշտոց, 362 - 440 մ.թ

"Познать мудрость и наставление, понять изречение разума"
Месроп Маштоц, создатель армянского алфавита, 362 - 440 г. от Рождества Христова.
Главная » 2016 » Май » 28 » Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Мааррийская макама (восьмая).
21:22
Аль-Харири Абу Мухаммед аль-Касим. МАКАМЫ. Мааррийская макама (восьмая).
Рассказывал аль-Харис ибн Хаммам:
— Раз в аль-Маарре слышал я удивительный спор: явились двое к судье во двор — беззубый старик, что с утехами плоти, как видно, давно распрощался, и томный юнец, чей стан как нежная ветвь изгибался. Старик сказал:
— Аллах да умножит силы мудрого кади, чтобы тот, кто прав, у него не остался внакладе. Рассуди нас: была у меня невольница — и трудолюбица, и угодница, с боками тонкими и прямою спиной, с телом, прохладным даже в июльский зной. Она то в своем уголке ютится, то скачет, как резвая кобылица. Но умерена резвость ее узлом и крепкой уздой, которую тянет она за собой. У кого в ней нужда — тот покрепче ее обоймет и в платье со шлейфом гулять поведет, но не всем управиться с ней легко — иного ранит она глубоко: хоть рот без зубов, да остер язык, что неловкие пальцы жалить привык. А если она в искусных руках окажется — словно дразнит: то спрячется, то покажется.
Дело полезное моя невольница знала: что разъято — прочно соединяла. Была ловка она и в работе проворна, и при скудости, и при достатке покорна. И по шелку бегала, и по дерюге — было ей все равно; п`отом поили ее, не сладким вином. Верой и правдой служила, хозяевам угождала, а уж если сердилась — как огнем обжигала!
Этот юноша выпросил у меня невольницу для неких дел. Я уступил ее на время и брать за это ничего не хотел: пусть, мол, пользуется — об одном лишь просил я: работы ей не давать непосильной. А он пожелал извлечь для себя побольше проку и стал наслаждаться ею без отдыха и без срока, так что вернул ее порченую, истерзанную, ни на что уж более не полезную. В залог же он мне оставил, признаюсь, то, в чем я вовсе не нуждаюсь.
Ответил юноша:
— Старик не солгал ни слова, но я искалечил ее случайно, без умысла злого. А за эту невольницу я в залог ему предложил невольника черного, которым особенно дорожил, слугу покорного и исправного, в украшении и лечении помощника славного, чистого, стройного станом, свободного от любого изъяна. Красотой своей он для других не скупится, тем, что имеет, всегда готов поделиться. Быстро он поднимается на щедрости зов, если нужно добавить — он и добавить готов. Каждый, кто помощи у него попросит, его и хвалит, и превозносит. В доме ему никогда не сидится; сразу двух жен он берет, если захочет жениться, их приласкает и разукрасит своею рукой, а потом отправится на покой.

Тут судья им строго велел:
— Или намеки свои разъясните — или прочь уходите!
И юноша снова заговорил:

Он дал мне иголку — лохмотья зашить,
Истертую, ржавую — где уж в ней прыть!

А я ту иголку случайно сломал —
Тянул я за ней слишком длинную нить.

Но требует выкупа жадный старик,
Оплошность мою он не хочет простить.

«Отдай мне иглу! — он все время твердит,—
Иль денег давай, чтоб ущерб возместить!»

Взял миль он в залог — сурьмяной карандаш,
Которым привык я глаза подводить.

Я с белыми веками так и хожу...
Подобный позор я могу ль пережить?!

Прошу тебя сжалиться, мудрый судья,
И, как справедливость велит, рассудить!


Тут к старику повернулся судья:
— Ну, отвечай без обмана, очередь наступила твоя!
И старик сказал:

Клянусь я камнями святых городов (1),
Куда нас влечет благочестия зов:

Не стал бы в залог я и брать этот миль,
Живи я в достатке, будь сыт и здоров.

Не стал бы я требовать денег с него,
Любую оплошность простил бы без слов.

Но рок натянул свой безжалостный лук
И в сердце стрелу мне направить готов.

Убог я и голоден, бледен и худ,
Я узник уныния тяжких оков.

Судьба нас сравняла, и злая нужда
Обоим раскинула мрачный покров.

Лишился он миля и плачет о нем,
Но я непреклонен, я буду суров:

Ведь слишком я беден, чтоб людям прощать
Ущербы в имуществе — я не таков!

Суди нас по правде, о мудрый судья,
И щедрой рукой одари бедняков!


Судья наконец уловил их намеки и не захотел показаться жестоким. Достал он динар и сказал:
— Меж собой его поделите и тяжбу свою прекратите!
Оглянуться никто не успел, как руку старик протянул — и динар исчез у него в кулаке, едва пред глазами мелькнул. А при этом старик сказал:
— Половина динара — доля моя в подаренье, а твоя половина— мне за иглу возмещенье! Но я не хочу бесчестным слыть — забирай свой миль, так уж и быть!
Ускользнувших денег юноше стало жаль, охватила его печаль, на лицо опустилась туча тревожная: понял он, что динар вернуть невозможно. Но судья и его ублаготворил: пару дирхемов дать соблаговолил и сказал:
— Вашему спору давно пора прекратиться, больше ко мне не приходите судиться: бездонных нет у меня карманов для пополнения ваших изъянов!
Спорщики вышли, радуясь и сияя, красноречиво судью восхваляя. А в сердце судьи не угасала досада: пенял он себе, что мужу разумному так поступать не надо; расточительность, дескать, разум его источила и камень руки его увлажнила. Сказал он своим приближенным:
— Охватило меня сомненье, и подсказывает мне подозренье, что это вовсе не спорщики были, а два плута, что нас перехитрили. Мне бы хотелось их испытать и тайну их разузнать.
А был у судьи помощник — человеческих душ знаток, в букете его приближенных лучший цветок. Он посоветовал:
— Надо их воротить и, если мы тайну хотим раскрыть, обоих как следует допросить.
Судья поскорее послал слугу, любопытством томим, и, когда оба спорщика вновь предстали пред ним, он строго сказал:
— Если правдивые услышу признанья, за проделку не будет вам наказанья.
Засмущался юноша, потупил глаза, старик же вышел вперед и такие стихи сказал:

Недаром часто говорит молва:
У львенка зубы остры, как у льва.

Я серуджиец родом, он — мой сын,
Из наших уст рекой текут слова.

У нас ни миля нету, ни иглы,
Зато полна уловок голова!

Однако наша участь нелегка:
Коварная судьбина такова,

Что гонит пас насущный хлеб просить
У всех, в ком капля щедрости жива.

Где скажем в шутку слово, где всерьез —
Ведь бедность в ухищрениях права:

Нас смерть давно в засаде стережет,
Засучивая злобно рукава!

Судья воскликнул:
— Умеешь ты говорить красиво и рьяно! О, как ты был бы хорош, если б действовал без обмана! Хочу я дать тебе добрый совет: судей вводить в заблужденье не след. Могучих правителей остерегайся, на глаза им лучше не попадайся: ведь не всякий одобрит твое шутовство и не всякий простит тебе плутовство!
Старик обещал полезный совет принять и такую личину больше не надевать. Ушел от судьи он с видом смиренным, но лукавство сверкнуло в его глазах откровенно.
Говорит аль-Харис ибн Хаммам:
— Ничего удивительнее этого случая мною в превратностях странствий не видано, ничего подобного в мудрых книгах не читано.

Примечания.

(1) Клянусь я камнями святых городов...— т. е. Мекки и Медины.
Категория: Мудрость - Здоровье Души | Просмотров: 1735 | Добавил: davidsarfx | Теги: новелла, арабская, Макамы, Аль-Харири, легенда, сказка, мудрость, Средневековая, Сказание, Восток | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar